-- Смотри, -- с трудом выговорила Тир-на, и от колоды отделился цветной прямоугольник, взлетел и запорхал вокруг лежащей орки.

   Ольда, говорила, объясняла, мысленно отвергая настойчивые призывы повелительного голоса, превозмогая силу, которая утягивала ее из круга. Но ей мешали, перехватывали слова, и из-за этого пришлось прибегать к помощи намеков и иносказаний. Боль становилась все резче, мучительнее, и гадалка сдалась, позволила увести себя из видения.

   -- Следи за зеркалами, -- сумела она выговорить на прощанье, накидывая капюшон и растворяясь в темноте.

   Вернувшись в постылую комнату, ставшую ее тюрьмой и, возможно, последним пристанищем, ольда тихо застонала.

   -- Взгляни на меня, Тир-на, -- произнес все тот же неумолимый голос.

   Гадалка открыла глаза и поморщилась при виде красивой белокурой девушки, которая склонилась над ее распростертым на топчане телом.

   -- Ваше племя всегда славилось упрямством. Но ты, Тир-на, превосходишь всех, кого я когда-либо встречала, -- укоризненно произнесла красавица. -- Согласись служить, и мне не придется больше мучить тебя.

   -- Я служу лишь одной госпоже, -- через силу усмехнулась прорицательница. -- И рано или поздно она покарает тебя, Мелодия. Нельзя безнаказанно играть роль судьбы.

   -- Даю тебе еще сутки на размышления, Тир-на -- сказала волшебница, не обратив никакого внимания на угрозу, проскользнувшую в словах ольды. -- И если ты не смиришься, мне придется вдвое увеличить дозу зелья Беспамятства. Это убьет тебя, но прежде ты расскажешь о своих видениях.

   -- Будь проклята, -- устало уронила гадалка, закрывая глаза.